ПОЧЕМУ КИОКУШИН НЕ ОЛИМПИЙСКИЙ ВИД
Дата: 27.12.2006
Тема: Статьи о каратэ KYOKUSHINKAI


Воинская традиция Японии представлена обширным семейством искусств будо, которые объединяет универсальная философская идея «воинского пути».

«Воинский путь» – это жизнь на грани жизни и смерти, проникнутая пониманием того, что есть время жить и время умирать.

Жить со смыслом и умирать с честью и достоинством. «Воинский путь» – это самоотверженный труд ради овладения воинским ремеслом, возвышение его до уровня искусства, ради духовного самопознания и постижения универсальных законов бытия.

Воинское ремесло рождено практическими потребностями ведения борьбы за существование. Воинское мастерство связано с «искусством убивать», и «искусством выживать». Воинская философия связывает понятии мастерства с духовным «искусством жить» и инициатическим «искусством умирать». Недаром мастера Будо традиционно почитаются как «Мастера жизни». Их понимание философского смысла самопожертвования порой знаменуют высокий уровень воинского посвящения.

Ещё античные мудрецы осознавали двойственность орудия убийства в руках человека. Они знали, что лук, как орудие охотничьего промысла, выступает одновременно носителем и жизни, и смерти. Лук несёт жертве смерть, хотя его цель – добычей поддерживать человеческую жизнь. Философствовающие матера Будо видели ту же двойственность в воинской профессии. Рассуждая о зле и добре, они различали «меч, несущий смерть» и «меч, дарующий жизнь».

Посвящённые войны знали также, что «по ту сторону добра и зла» (как говаривал Ф. Ницше) существует ещё «Духовный меч» или дзенский «меч справедливости». Этот «меч» был одним из символов дзенского «пустого» сознания, которое созерцало истину и служило божественному правосудию. В среде воинской элиты стремление таким обладать таким просветленным сознанием носило инициатический смысл в ратный труд и героические подвиги. Одним из мастеров – сподвижников и последователей философии Будо был Ояма Масутацу – основатель всемирно известной школы Каратэ Киокушинкай. Ояма видел высшую цель Будо – каратэ в поиске «абсолютной истины» на пути воинского искусства, часто превращало в практику каратэ киокушинкай в своего рода религиозный ритуал, духовную йогу, путь самопознания.

Ояма решительно отстаивал духовные ценности Будо – каратэ, противопоставляя их преобладающей корыстной мотивации западного (особенно профессионально) спорта. Коммерческие приоритеты спорта были не совместимы с самурайской идиалогии Бусидо – «Пути воина», который избрал Ояма. Утверждая духовные ценности Бусидо, Ояма бросал «вызов пределам» человеческих возможностей, увлекая личным примером. Его опыт и знания нашли выражение в традиционной по своей сути философии киокушин будо – каратэ.

Пропагандируя своё каратэ, Ояма стремился популяризовать идеалы будо. В данном отношении можно считать программным нашумевший в своё время художественный фильм «Обреченный на одиночество». Он представлял собой биографию мастера. С победой Оямы на Первом послевоенном Всеяпонском чемпионате по бесконтактному каратэ в этом фильме начинается его борьба за возвращение каратэ в лоно традиции будо, ставшая смыслом жизни выдающегося мастера.

В поисках «сильнейшего каратэ» Ояма открывал для себя мир будо в длительном гордом отшельничестве, в опасных поединках с профессиональными боксёрами и борцами, в схватках с быками. В его каратэ широко использовались запрещённая в спортивных единоборствах техника, что привлекало сторонников «реальной драки» из числа не только новичков, но и мастеров традиционного каратэ.

В целях популяризации своего стиля Ояма был вынужден учредить состязание, с ограниченными правилами. Однако поединки каратэ киокушинкай были максимально приближены к реальности. Бои ведутся в полный контакт без защитного снаряжения до нокаута или нокдауна. Чемпионаты мира проводятся без весовых категорий, что разительно отличается от практики спортивных единоборств.

Для Оямы турниры будо – каратэ в их глубинном содержании были своего рода тестами на выживание и особым видом духовной воинской практики. Мастер понимал опасный поединок как воинский ритуал на грани жизни и смерти. Экстремальные условия боя с полным контактом предъявляли особые требования к подготовке участников состязаний. Но они же способствовали раскрытию резервных возможностей бойцов – физических, технических и духовных. Это были в некотором смысле инициатические испытания на воинском пути.

Знаменательно, что идеальной моделью для Оямы проведения состязаний по будо – каратэ служили древние олимпийские игры. Последние же были не спортом, а ритуальной формой героического богослужения и богоуподобления. Герои – Олимпионики в Древней Греции приравнивались к полубогам и удостаивались божественных почестей. К сожалению, глубина философских воззрений Оямы на природу будо – каратэ и постижении им универсальных принципов духовно-вонской практики остались за пределами массового сознания, ориентированного на современный спорт.

Приверженность Оямы к традиционным воинским идеалам отчасти объясняет и его равнодушие к так называемому «олимпийскому движению», и его политические «ошибки», из-за которых в своё время был упущен реальный шанс превращения киокушинкай в олимпийский вид спорта. Подлинно известно, что Международным олимпийским Комитетом была организована встреча между Хуан Антонио Самаранчем и Масутацу Оямой. Ояме было предложено смягчить правила спортивных поединков и внести защитное снаряжение для бойцов, на что Ояма критически отказался, сославшись, что пока киокушин будет любительским, в нём будут сохранены идеи будо и принципы Бусидо. Он обосновывал свой отказ ещё тем, что как только киокушин станет олимпийским видом спорта, он повторит историю дзюдо, которое создавалось как боевое искусство, а ныне осталось как спорт.

Политический просчёт Оямы имел коммерческую подоплёку и, по всей вероятности, и произошёл по вине его советников. Но, как бы то ни было, мастер вполне осознавал опасность для будо – каратэ коммерциализации олимпийского спорта, которое ныне привела его к вполне очевидной духовной – нравственной деградации.

Преобладающим в западном спорте «духу самоутверждения» Ояма противопоставлял характерный для будо – каратэ дух «дух самоотрицания». Как религиозный философ, Ояма мечтал о мировом движении киокушинкай, которое видел «союзом искателей абсолютной истины». Он ратовал за стяжание подлинного воинского духа («духа киокушинкай»), который объединял бы людей вне зависимости от цвета их кожи, национальной принадлежности, вероисповедания и политических убеждений.

Во многом наивно, Ояма мечтал о братстве приверженцев будо – каратэ – тех, кто, исповедуя философию киокушинкай, мог бы наслаждаться тренировками в додзё, боями на татами, «школьным» общением с единомышленниками, и, как ни странно, кое-что из планов Оямы воплотились в жизнь. Воплотились вопреки обстоятельствам, благодаря крайней амбициозности матера, его максимализму в отношении к себе и ученикам, благодаря вдохновляющему личному примеру.

«Сильнейшее каратэ» совершило победный «марш по земному шару» и завоевало мировое признание. Сложилась общность фанатичных приверженцев Оямы и его школы, готовых к конкурентной и идейной борьбе с теми традиционными школами, которые, по мнению наставника, изменяли принципам будо и утрачивали воинский дух. Каратэ Оямы отличалось агрессивно - силовой манерой ведения боя и, соответственно, повышенными требованиями к атлетической подготовке, закалке тела, воли и духа бойцов, к умению терпеть боль и с предельной самоотдачей выдерживать сумасшедшие кондиционные нагрузки. По примеру наставника бойцы киокушинкай были готовы бросать «вызов пределам» в повседневных тренировках, в практике тамэшивари и в контактных поединках.

Отдельные «камикадзе» сумели выдержать тест на выживание в ста боях с постоянно меняющимися противниками. Сам Ояма течение трёх дней провел 300 таких боев. Биография основателя «сильнейшего каратэ» и история школы существенно укрепляла «дух киокушинкай» и «братскую» солидарность тех, кто дорожил приобщённостью к его школе.

Для массы приверженцев «сильнейшего каратэ» Ояма стал кумиром. Титул «божественный кулак» фактически удостоверял его непобедимость и «сверхчеловеческие» возможности. После смерти легендарного мастера и раскола мирового движения киокушинкай имя Оямы и его подвиги стали расхожей политической монетой и поводом для своекорыстных спекуляций тех, кто претендовал на знания «истинного» каратэ киокушин. Но это уже не имело ничего общего с традицией и философией будо – каратэ.

Существенно, что внешний радикализм реформы современного каратэ, выражавший бунтарской дух и максимализм Оямы, ни коем образом не поколебал основ с традиционной воинской подготовке и воспитании мастеров киокушинкай. Ведь главной целью было именно возрождение будо как полнокровной и полноценной традицией. Ояма вернул каратэ экстремальный режим тренировок и тестирование приобретённой силы. Однако он стремился не к «внешней» силе, а к внутренней силе, которая именуется «мудростью». Ояма находил её и в дзенской философии, и в восточных практиках «воинской йоги». Ояма вновь обратил каратэ к реальности контактных боёв и опасных поединков. Но не изменил при этом традиционным фундаментальным методам обучения.




Этот материал взят с CHELkarate.RU
При копировании информации прямая ссылка обязательна!

http://chelkarate.ru/15.htm